Приход Санты / Santa’s coming

Елка в Брюсселе, демонтированная в связи с акциями протеста местных христиан и консервативных эстетов Dismantled Xmas tree in Brussels

Елка в Брюсселе, демонтированная в связи с акциями протеста местных христиан и консервативных эстетов

Dismantled Xmas tree in Brussels 

1, Откуда столько радости?

Одна мысль возникла у меня несколько лет назад: невероятное  обилие зимних праздников, подарков, всякого детского и сказочного (по крайней мере, их ожидания) должно быть прямо связано c необходимостью человеческого воображению противиться  ужасающе-леденящей реальности. Противиться во что ни есть в физиологическом смысле.  Ежегодное возникновение хронотопа продолжительного, непрерывного праздника и попытки пережить его (для большей убедительности – коллективно) – это защитный механизм против погодной мерзости, при помощи которого человек снова и снова заставляет себя предпринимать кампанию по масштабному украшательству, как в интимном, семейном, так и в публичном пространстве. Магазинные витрины инсценируют своим покупателям их волшебные мечты, в кафе плотно внедряется треклист топ-20 всевозможных Sillver Bells. Не говоря уже о неизбежном транслировании всё тех же рождественских фильмов, вместе с рекламой Coca-Cola, которая, вместе с грузовым кортежем Санты, «приближается» чуть ли не за четыре месяца до самого праздника. То, что пантеон героев зимних праздников в (пост)православных государствах стал похожим на невнятную амальгаму в стиле постмодернизма, со всеми его снегурочками и сантами – уже не вызывает, вроде, не только сопротивления, но и вопросов о целесообразности. Но каким образом в странах (пост)католической традиции, для которых место сосредоточения всей сказочности – все-таки Рождество,  во главе этого пантеона оказался упитанный дедок на санях – вопрос как раз для Леви-Стросса.

Why so much joy?
Some thoughts came to me a few years ago – an incredible abundance of winter holidays, presents, childish attributes (at least, their expectations) should be directly linked to the need to oppose the chilling reality. I mean in almost physiological sense. The annual reproduction of this continuous, uninterrupted chronotope of holidays seems to be a defense mechanism against weather abominations. Man force himself again and again to take a large-scale campaign of embellishment, as in intimate, family, and in the public space. Shop windows portray for customers their magic dreams. Track list top-20 “Silver Bells-like” x-mas songs is firmly embedded in the cafes. Not to mention the imminent broadcast of the same Christmas movies, along with advertising of Coca-Cola that starts twinkling together with Santa’s motorcade that approaches almost four months before the holiday. The fact that the pantheon of holiday heroes in the (post)Orthodox countries has turned into a vague amalgam in postmodern style with all these Snegurochkas, Santas and donaldducks, arouses no indignation and it seems that even no questions about its expediency. But how has the chubby old man succeeded in occupation the very top of this hero’s pantheon in the tradition, whose festivities concentrate around the religious feast – there is a challenge to manage for Levi-Strauss.

2. Кто такой Санта и зачем он нам нужен 

После того, как в декабре 1951 перед Дижонским собором группа католических активистов торжественно сожгла образ Санта Клауса – в качестве протеста против паганизации религиозного праздника, – Клод Леви-Стросс молниеносно отреагировал на это событие. Его детальный анализ значения мифа в современном обществе был опубликован в Les Temps modernes 3 января 1952 года. Похоже на то, что для кое-кого даже новогодние праздники – не повод расслабляться.

Леви-Стросс вменяет популярность этого культурного феномена в заслугу американскому влиянию и улучшению экономических условий жизни во Франции. Санта Клауса он определяет как божество класса «предков» и только одно отличает его от божества «настоящего» –  то, что взрослые в него не верят, хотя и обманывают детей, поддерживая их веру с помощью различных мистификаций. Таким образом, Санта Клаус становиться, прежде всего, выражением разного статуса между взрослыми и детьми и, исходя из этого, он примыкает к ряду практик, связанных с ритуалом инициации. Кроме того, Леви-Стросс рассматривает праздник Рождества в совокупности с празднованиями окончания года, фундаментальная структура которых организована вокруг возвращения мертвых и их ощущения их постоянного угрожающего поведения. При помощи обмена даров и услуг устанавливается modus vivendi и победа жизни до следующего года.

Who is Santa and why do we need him

Claude Levi-Strauss devoted a detailed analysis of the importance of myth in modern society published in January 1952. The article followed the incident occurring in December 1951 when group of Catholic activists had solemnly burned the image of Santa Claus as a protest against the paganisation of religious feast. This is the lightning speed reaction of person, who couldn’t relax even during the winter holidays!    


Levi-Strauss imputes the diffusion of this Santa
phenomenon to American influence and improvement of economic conditions in France. He defines Santa Claus as a deity of “ancestors” class and the only thing that distinguishes it from the “real” god – is the fact that adults do not believe in it, in spite of their trickery and encouragement to maintain this belief  in children. Thus, Santa Claus becomes, above all, an expression of the different status between adults and children. On this evidence he relates a number of practices associated with the ritual of initiation. In addition, Levi-Strauss sees the Christmas holiday as a part of the end-year festivities, which fundamental structure is organized around the regular return of the dead from the netherworld and their threatening behavior. Through the exchange of gifts and services modus vivendi is established and the victory of life lasts for another year.

3. «The Night before Christmas»: обретение мифологического тела

Структуралистский подход Леви-Стросса оставил Андре Гунтера  (профессор Высшей школы социальны наук в Париже, руководитель лаборатории по изучению  истории современной визуальности) настроенным весьма скептически.

24 декабря 2012 он запостил эссе-исследование в блоге сайта Исследований визуальной культуры, в котором дает комментарий статье Леви-Стросса и свою интерпретацию Санта Клауса, руководствуясь генеалогией его репрезентаций и курьёзной эволюцией  между медиа-измерениями.

Мифология, связанная с традицией Санты, имеет свой источник. Детская сказка «Визит Святого Николая» или «Ночь перед Рождеством», авторство которой приписывается Клементу Муру (1779-1863) описывает визит эльфа (He was chubby and plump, a right jolly old elf”), одетого в меховую одежду, раздающего подарки детям,  и летающего по небу на санях, запряженных северными оленями.«Ночь перед Рождеством» на протяжении XIX века переиздавалась множество раз и быстро стала одной из наиболее известных поэм в американской культуре.

Написанная, вероятно, под вдохновлением от сказки Мура, в 1821 в США была опубликована еще одна поэма, стоящая у истоков литературного развития Санты. Примечательна она прежде всего тем, что повествовала про раздачу подарков персонажем, носившего имя  «Santeclaus», а так же тем, что это издание было дополнено серией иллюстраций. 

В процессе распространения истории про Санта Клауса важнейшую роль сыграла визуальная поддержка этого образа. Наиболее ранней его иллюстрацией считается персонаж, изображенный художником Томасом Настом (1840-1902)  для обложки Harpers Weekly 3 января 1863 года.

«The Night before Christmas» – how has the tale became a myth with coming off from the text and the acquisition of a visual rendition

The Structuralist approach of Levi-Strauss kept Andre Gunther (Professor of School for Advanced Studies in the Social Sciences, Paris; the head of the Laboratory for the Study of Modern Visual) in rather skeptical mood.

December 24, 2012, he left the post in his blog stationed in Visual research website , where he supplemented an interpretation of Levi-Strauss’s Christmas Santa Claus, and finally publishes genealogy of Santa with his curious evolution and the journey through the media dimensions.
Mythology associated with the tradition of Santa Claus has a certain source. The fairy tale “The visit of Saint Nicholas” or “The Night Before Christmas”, the authorship of which is attributed to Clement Clarke Moore (1779-1863)  describes the visit of the Elf (“He was chubby and plump, a right jolly old elf), dressed in fur, handing out gifts to the children, getting through the chimney, and flying in a sleigh pulled by reindeer. Another poem, probably inspired by the Moore’s tale, was published in 1821 in the U.S. Illustrated by lithographs, it narrated about distributing gifts by the character called «Santeclaus». “The Night Before Christmas” reprinted numerous times during 19th century and quickly became one of the most famous poems in American culture.

In the process of diffusion stories about Santa Claus its visual support played a crucial role. The earliest illustration of his character appeared on the cover of Harper’s Weekly January 3, 1863 executed by the artist Thomas Nast (1840-1902).

Кроме обложки для Харперс Наст создал множество других изображений Санты, вдохновленных рассказом Мура.

Besides covers for Harper Nast created many other images of Santa, inspired by the story of Moore.

Harpers_santa_1874

harpers_santa_1863

dba7585d4f63

Иллюстрированные детские книги были первыми источниками мифологии, которая изменялась и дополнялась с каждым новым визуальным прочтением этого персонажа. Первое свидетельство его общеизвестности стал фильм The Night before Christmas снятый Эдвином С.Портером  в 1905 году.

Illustrated children’s books are the first source of mythology, which was adjusted with each visual re-reading of this character. The first evidence of his well-known status is film The Night before Christmas” made by Edwin S.Porter in 1905. 

1 2 3 4

В 1932 и в 1933 студия Уолта Диснея посвятила истории Санты два мультфильма, добавившие к его визуальному развитию дополнительные элементы.

In 1932 and in 1933 Walt Disney studio created two cartoons devoted  Santa’s story that added the additional elementso to his visual formation..

rrworlshopwww  sss  Без іменіeee

4. Интервенция Кока-Колы

Première publicité Coca-Cola avec le personnage de Santa Claus, Haddon Sundblom, 1931.

Согласно Андре Гунтеру, когда компания Кока-Кола в 1931 году начала эксплуатировать образ Санты, он в то время уже плотно сидел в списке культовых икон современников.

Иной позиции придерживается Никола Ладжойя, автор книги с красноречивым названием «Санта-Клаус или Книга о том как “Кока-Кола” сформировала наш мир воображаемого», где  автор  заявляет, что образ известного нам Санта-Клауса был заново создан компанией Кока-Кола, а точнее, художником Хэддоном Сундбломом, в рамках требования  обаятельности и семейно-очаговости эффективной рекламы того времени.

Таким образом, Ладжойя опять-таки подчеркивает рарзрыв мифа, порожденного кульутриндустрией, с его “исходником” – христианской иконой архиепископа Николая. О прерыве христианской приемственности в образе Санты писал еще Леви-Стросс, а Гунтер, соглашаясь с ним, довел это размышление до конца: Санта не только мало связан с христианской традицией, но и плохо соотноситься со структурой древнего религиозного сознания – постоянного возвращения мертвых, традицией приношения даров и т.д.

Intervention of Coca-Cola

According to Andre Gunther, In the time when the Coca-Cola company began to exploit the image of Santa in 193, it had already been included in the list of cultural icons.

Another opinion is held by Nicola Lagioia  author of the book with meaningful title “Santa Claus or how Coca-Cola shaped our world of imaginary” where author states that Santa’s image as we know it was invented by The Coca-Cola Company itself. Or, rather, by painter Haddon Sundblom, who created this image for cola’s advertising company.

So, once again Lagioia underlines the rupture between the myth generated by cultural industry and its “source” – a Christian icon of Archbishop Nicholas. Levi-Strauss also wrote about interrupting Christian succession in the form of Santa’s image, and Gunther, agreeing with him, brought this thinking to the end. Santa do not only has a little to do with the Christian tradition, but also hardly correlates with the structure of the ancient religious consciousness.

santa-klaus-ili-kniga-o-tom-kak-quotkoka-kola-quot-sformirovala-nash-mir-voobrajaemogo_5242020

5. Выводы: культуриндустрия и современная драма веры

Светская версия Рождества в качестве продукта автономии культуриндустии распространяется через свободную аппроприацию, независимую ни от влияния религии, ни от государства,- делает вывод Андре Гунтер. Взлет популярности Санты и мифа, ему сопутствующему, связаны с типичными чертами современного общества: развитием модели нуклеарной семьи в рамках урбанистического пространства, развитием школьного обучения, прогрессом консюмеризма.

По сравнению с остальными системами традиционных верований, светский ритуал Рождества является мифом двойного назначения. С одной стороны, он представляет детскую борьбу с силами воображения, с другой – родительскими мистификациями. Травматический опыт жертвования наивной детской верой становиться условием допуска к рациональности. В то же время, эта вера и воля к воображению сохраняет свой след в виде ностальгии, что и позволяет сказочному сценарию  переигрываться каждый год.

Conclusion: The culture industry and the modern drama of faith

Secular version of Christmas is a product of autonomy cultural production – concludes Andre Gunther. Appropriation is distributed through a way that is independent from the influence of religion and state. Rather than the symbolic structure of the transaction with the other world, the growing popularity of the Santa’s myth in 50s is accompanied by the typical features of modern society. It includes development of the nuclear model of family in the urban area, the development of school education, the progress of consumerism.

Compared to all traditional belief systems, secular ritual of Christmas is a myth of dual purpose. On the one hand, it represents a struggle against children’s forces of imagination; on the other hand, it relates parent hoaxes-mythology of Santa Claus that seems to be a modern drama of faith. Like the traumatic experience of faith, the sacrifice becomes a condition of admittance to adult rationality, but it retains the mark of the will to imagine in the form of nostalgia, which allows the magic situation to be replayed in multiple resumptions.

 

NB

Ссылки:

Links:

http://culturevisuelle.org/icones/2592

http://classiques.uqac.ca/classiques/levi_strauss_claude/pere_noel_supplicie/pere_noel_supplicie_texte.html

http://www.flickr.com/photos/gunthert/sets/72157632327541383/detail/

http://www.huffingtonpost.com

http://framework.latimes.com

http://krupaspb.ru/piterbook/recenzii.html?nn=681

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: